Скончался Омар Шариф

Скончался Омар Шариф

Карьера Омара Шарифа в 60-е годы развивалась стремительно. Красавец был звездой египетского кино (некоторые картины шли в советском прокате, и до сих пор в России существуют поклонники старинных арабских мелодрам, таких как "Река любви" – неожиданной экранизации "Анны Карениной"). Но настоящая международная слава пришла после того, как режиссер Дэвид Лин пригласил Шарифа на роль Шерифа Али в исторической драме "Лоуренс Аравийский". Актер мог и не получить ее: основными претендентами были Хорст Буххольц и Ален Делон, причем последний очень успешно прошел кинопробы – но оба сниматься не смогли. (Говорят, Делон не захотел в пустыне, на жаре, постоянно носить контактные линзы, которые поменяли бы цвет его глаз на карий. У Шарифа проблем с цветом глаз не было).

Как и его партнер по картине Питер О'Тул, Шариф сразу стал пользоваться огромным вниманием голливудских продюсеров. За роль в "Лоуренсе Аравийском" он получил "Золотой глобус" и номинацию на "Оскар", а сама картина стала невероятным хитом и давно уже считается абсолютной классикой. Но что любопытно: Шариф сразу сумел выйти за пределы окрашенных арабским колоритом ролей. Главное, что хотели продюсеры – чтобы его персонажи были экзотических национальностей. И предпочтительно – в исторических фильмах. В результате Шариф тут же исполнил роли испанца в "И вот конь бледный", югослава в "Желтом роллс-ройсе", древнего короля Армении в "Падении Римской империи" и монгола Чингиз Хана в биографическом фильме о великом завоевателе. А потом последовала роль, по которой его в России знают лучше всего: доктор Живаго в экранизации романа Пастернака, осуществленной все тем же Дэвидом Лином. Шариф любил роман, и мечтал сняться в экранизации, но думал о роли Стрельникова. Лину пришлось убеждать его, что он сможет воплотить на экране Живаго – "главное, почувствовать себя русским в душе". Чтобы сделать лицо Шарифа более или менее славянским, ему к вискам приклеивали резинку, сильно ее натягивая (у актера вскоре появились шрамы).

Эта роль не пользовалась большим успехом у критиков (Шариф и сам был убежден, что Лин совершил большую ошибку, пригласив его). Но фильм оказался большим хитом, и с тех пор уже окончательно за ним была "застолблены" экзотические роли. Будь то роль австрийского кронпринца Рудольфа в невыносимо пышной и душещипательной мелодраме "Майерлинг", завершавшейся двойным самоубийством кронпринца и его возлюбленной Марии Вечера. Или искателя приключений, мексиканца Джона Колорадо в "Золоте МакКенны". Или неотразимого богача Ники Арнстайна в мюзикле "Смешная девчонка". Эти картины охотно закупили для советского проката, и Шариф стал символом экзотического романтического героя и для наших зрителей. Правда, "Че!" (в котором он играл, трудно поверить, Че Гевару!) покупать не рискнули. Были и итальянцы, и индийцы, и снова русские (он умудрился сыграть императора Николая II в телефильме о судьбе принцессы Анастасии), и греки, и французы, и турки, и немцы; пересматривая сейчас его фильмографию, трудно понять, была ли вообще национальность, которую он в своем творчестве не воплотил. (Впрочем, ему, кажется, не доводилось играть скандинавов). Он мог играть на шести языках, английском, французском, испанском, итальянском, греческом и арабском – но на всех, кроме последнего, говорил с акцентом, и потому был "вечным иностранцем".

С возрастом он перешел на роли второго плана. Но одна из самых ярких его ролей последних лет – как раз главная, во французском фильме "Месье Ибрагим и цветы Корана": он играл пожилого турка, мусульманина, который становится чем-то вроде отца для еврейского мальчика. За эту роль ему без раздумий выписали "Сезар", высшую французскую кинопремию. Понятно, что это было признание не только конкретной роли, но и награда за достижения его по-восточному богатой и странной карьеры.

Что касается личной жизни, то главной любовью его жизни, конечно, была египетская кинозвезда Фатен Хамама: чтобы жениться на ней, он в 50-е перешел в ислам (родился он в католической семье). В 60-е пара рассталась, и с тех пор Шариф больше не женился – говорил, что так и не смог полюбить другую женщину. Это, впрочем, не мешало ему заводить романы с другими актрисами – например, с Катрин Денев (его партнершей по "Майерлингу") и Барброй Стрейзанд, с которой он снимался в "Смешной девчонке".

Недавно журналисты из Daily Mail подготовить большую публикацию: они делали неутешительный вывод, что жизнь Шарифа была довольно печальной, несмотря на то, что внешне выглядела роскошной, и ему завидовало множество мужчин.

Одной из главных его страстей была игра в бридж – он не только был завсегдатаем казино, но и вел колонку, посвященную этой игре. (Казино в 90-е он умудрился открыть даже в городе Киеве). Это приобретало характер безумия. Однажды он за ночь проиграл 750 000 фунтов, был вынужден продать свой дом в Париже, чтобы расплатиться с долгами, и потом говорил: "У меня нет ничего, вообще ничего, кроме одежды. Я одинок и полностью разбит. Если бы я мог найти женщину, в которую влюбился, все было бы настолько по-другому!" Он считал, что к игре его подталкивают скука, одиночество и неустроенность. Он брался за любые предлагаемые роли, но "всегда одного фильма не хватало, чтобы расплатиться с долгами". В 1994 году у него случился инфаркт (до этого он курил по сто сигарет в день); он находился в номере роскошного парижского отеля "Георг V", и вдруг понял, что ему некого позвать на помощь. Впрочем, в 2006-м он завязал с азартными играми, заявив: "у меня в жизни было слишком много бриджа, страстей, скачек, карточной игры".

В последнее время он страдал от болезни Альцгеймера. Об этом объявил его сын всего два месяца назад. Когда его сын Тарек объявил ему, что умерла Фатен Хамама (это было в 2015 году), он ужасно опечалился, но всего несколько дней спустя спросил у Тарека: "Как поживает Фатен?"


ff89fbd0

Самое читаемое сегодня

Главные новости дня