«Валовый внутренний продукт не отражает ни степень богатства страны, ни силу экономики, ни ее готовност ...

«Валовый внутренний продукт не отражает ни степень богатства страны, ни силу экономики, ни ее готовност ...

ВВП  вообще не отражает ни степень богатства страны, ни силу экономики, ни тем более ее готовность к войне либо иному противостоянию

В 30-е годы 20-ого века, когда Саймон Кузнецов предложил в качестве одного из инструментов макроэкономического анализа использовать понятие «Валового внутреннего продукта», ему и в голову не приходило, что когда-нибудь, ссылаясь на сравнение национальных ВВП, те или иные аналитики будут определять экономическую, политическую либо военную мощь государств.

Фото с сайта bolshefaktov.ru

И тем более – утверждать, что государства с меньшим ВВП должны подчиняться воле государств с большим ВВП.

История критики несовершенства данного понятия – более чем долгая. Но дело не в том, что оно неправильно либо порочно, а в том, что оно ограничено и не характеризирует даже экономическую силу государства в целом, не говоря о его политической силе. Оно даже не определяет ни уровень благосостояния населения, ни богатство государства.

И одним из первых об этом говорил сам его создатель: Саймон Кузнецов изначально подчеркивал, что речь идет об аналитическом инструменте ограниченного применения, и уже в год, когда это понятие и предложил, сам подчеркивал бессмысленность отождествления роста ВВП с увеличением экономического или социального благосостояния.

Когда представители тех или иных политических групп либо ангажированные с ними эксперты начинают утверждать, что Россия не может в своей политике противостоять США в силу того, что она имеет ВВП, как они говорят, в десять раз меньше ВВП США - по их утверждению, 1.7% мирового ВВП при 17% доли США, - они либо просто малограмотны и как минимум думают, что ВВП тождественен с экономической мощью страны, либо просто сознательно работают на разложение общественного сознания своей страны, вбивая в него мысль о бессмысленности сопротивления США и вообще, более сильному и более богатому, а соответственно – приучая к мысли о необходимости национальной капитуляции.

И тут есть два момента. Первый – соответствует ли экономическая сила и богатство государства его политической, военной и геополитической силе, второй – выражает ли ВВП вообще экономическую силу и богатство страны.

Если вести речь о первом. Экономика, ее развитие, конечно, в итоге определяет всю организацию общества, базис, общественное бытие – конечно, определяет общественное сознание и все надстроечные явления, но именно в конечном счете. И характер этого определения вообще может подчас быть прямо противоположным.

Теоретически тот, у кого есть мешок золота, всегда может купить и подчинить себе того, у кого есть лишь стальной меч. Но на практике при прочих равных куда с большей вероятностью последний просто отберет мешок золота у его самонадеянного обладателя. Близкий литературный пример – опыт перехода обладателем заветного миллиона Остапом Бендером советско-румынской границы.

Американские государства 15-16 веков были много богаче и приплывших к ним конкистодоров, и пославшую их Испанию – и не смогли сопротивляться последним.

Ограбившая ту Америку Испания стала богаче Англии и Франции - и проиграла им все сражения и потом рухнула из-за огромного богатства, утратив стимулы к развитию.

Персия была богаче Афин, Афины – богаче Спарты, эллинистические государства Восточного Средиземноморья – богаче Рима, Рим – богаче Атиллы, Византия – богаче славянских племен, Русь – богаче монголов и так далее.

Об этом можно говорить и писать очень много и отдельно, но все это вообще не связано с ВВП и имеет в данном случае значение лишь в том плане, что демонстрирует: в противостоянии двух политических либо национальных субъектов победа более богатого ничем не предопределена. Более того – чаще богатство, наоборот, предопределяет поражение своего обладателя. Хотя бы потому, что стимулирует бедного к борьбе.

А побеждает не тот, кто имеет более дорогую и изысканную пищу, а тот, кто меньше боится смерти. Кто-то может спорить, говоря, что, к примеру, нынешние США предельно дорожат своими жизнями и боятся умирать, но все время побеждают. Однако те, кто так говорит, не могут привести ни одного примера, войны, в которой США в итоге вышли бы победителями за семьдесят лет после Второй мировой войны.

Если вести речь о втором - ВВП как раз вообще не отражает ни степень богатства страны, ни силу экономики, ни тем более ее готовность к войне либо иному противостоянию.

Потому что под ВВП понимается даже не продукт как таковой, который высчитать подчас довольно сложно, если не вести речь о натуральных показателях, а рыночная стоимость всех конечных товаров и услуг (то есть предназначенных для непосредственного употребления), произведённых за год во всех отраслях экономики вне зависимости от национальной принадлежности использованных факторов производства.

То есть, во-первых, речь идет о рыночной стоимости, иначе – о «наиболее вероятной цене» для рыночных условий. Если мы ведем речь о продукции и производстве, создаваемой и осуществляемой на вне рыночных условиях, скажем, по госзаказу и по твердым государственным ценам, то есть об оборонном и научно-технологическом прорывном производстве, оно при определении ВВП учитывается более чем косвенно.

Во-вторых, хотя речь идет о «конечном продукте», стоимость его зависит от массы составных. Если предельно упростить: если продукт создается из составных, проходящих большее число посредников, стоимость его растет и формально ВВП возрастет. Если посредников меньше и все они представляют звенья единого государственного комплекса, стоимость и цена падают и ВВП сокращается.

Иначе – чем больше в стране спекулятивных операций и чем менее эффективна экономика, тем больше окажется ВВП. Что и происходит, когда однотипная продукция оборонного комплекса США стоит порой в десятки раз больше, чем аналогичная в России.

Третье. Хотя речь идет о «конечном продукте» и все пытаются считать именно конечный продукт, на деле, поскольку все выражается в денежных показателях, ВВП выражает лишь совокупность денежных взаиморасчетов в стране, а не уровень развития ее производства. То есть, ВВП от силы отражает развитость рыночных отношений в стране. Для нерыночных экономик он не значит вообще ничего.

Четвертое. Даже если исходить из того, что ВВП отражает действительную конечную совокупность товаров и услуг, он не отражает готовность страны к противостоянию. Если мы имеем страну, в которой каждая девушка посещает салон красоты и делает укладку волос у стилиста, ВВП при прочих равных у нее будет больше, чем у страны, в которой девушки не ходят к стилистам, а делают укладку самостоятельно.

Но это не значит ни того, что эта страна экономически сильнее, ни что она лучше готова к войне. Можно даже предположить, что в обществе, где меньше салонов красоты, девушки скорее возьмут в руки снайперские винтовки и встанут к зенитным установкам. Разумеется, это не призыв закрыть салоны красоты – это просто подчеркивание отсутствия прямой зависимости от развитости сферы услуг и величины ВВП с готовностью встать на защиту своей страны.

В-пятых, размер ВВП вообще подчас отражает парадоксальные ситуации и возрастает не от позитивных, а от экономически-негативных факторов.

Один из почти классических примеров. Если в автомобильной катастрофе сталкиваются два автомобиля, в каждом из которых находилось по четыре человека, причем по два из них погибли, а остальные получили увечья, экономически это влечет следующие последствия:

1.Четырех человек нужно похоронить и заплатить за все процедуры, гробы и погребение;
2.Четырех человек нужно доставить в больницы, лечить и заплатить и за это.
3.Две машины нужно либо отдать в ремонт – либо купить н 009b1 овые – то есть, оплатить либо ремонт, либо покупку новых.
4.Родственники, если они есть, должны приехать, подчас из другого региона, как на похороны, так и для посещения госпитализированных и оплатить как транспорт, так и, возможно, проживание в гостинице…

Ну – и так далее.

То есть все эти расходы окажутся засчитаны в увеличение ВВП.

Каждая смерть – увеличение ВВП. Каждая катастрофа – увеличение ВВП. Каждый природный катаклизм – увеличение ВВП. Каждый вырубленный и проданный как стройматериалы природный заповедник – увеличение ВВП.

Все это не значит, что само по себе понятие, сам показатель ВВП не нужен – это значит лишь, что в плане силы и геополитической, да и вообще политической и военной значимости он практически ничего не говорит, но лишь оказывается средством демагогического обмана со стороны политических групп, заранее мечтающих о капитуляции и ждущих прихода новых хозяев. И не больше.

И еще один момент. Во время Великой Отечественной войны валовый внутренний продукт СССР был примерно в полтора раза меньше ВВП Германии. И в два раза меньше ВВП объединенных ею и захваченных европейских стран. Результат известен.

Побеждают не более богатые – побеждают более волевые. И более волевыми, подчас, оказываются более бедные.
 


ff89fbd0

Самое читаемое сегодня

Главные новости дня