Крымский политолог Владимир Джаралла: Когда мы увидели «вежливых людей», поняли — приговор, ...

Крымский политолог Владимир Джаралла: Когда мы увидели «вежливых людей», поняли — приговор,  ...

Журналисты «Комсомольской правды» год назад работали в Крыму как в самой горячей точке. Передавали репортажи о событиях, потрясших весь мир. Но мы были лишь наблюдателями. Нам было сложно понять, что происходило внутри крымчан в эти дни. О чем они думали, во что верили? Что они, наконец, осознали год спустя? Об этом нам рассказал непосредственный участник той исторической «русской весны» в Крыму, местный политолог Владимир Джаралла.

НАМ ОСТАВАЛОСЬ БЕЖАТЬ ИЛИ СРАЖАТЬСЯ

- Все происходящее в Крыму год назад для меня было очень личным и болезненным. Я чувствовал, с одной стороны отчаяние, с другой - надежду. Я прекрасно понимал механизм киевского переворота, удивлялся как четко, холодно и технологично организаторы Майдана шли к своей цели. И заранее осознавал - если Майдан упрется в стену «Беркута», начнет буксовать неделю, месяц, то для перевеса в его пользу должны появится снайперы, пролиться кровь. Я не ждал ничего хорошего. А после бегства Януковича мы в Крыму начали ждать самого страшного.

- Например?

- Помню, в начале марта, в разговоре с коллегами, мы пришли к выводу, что до конца 2014 года большинство из нас будет либо убито, либо в тюрьме... Майдан зачистит от несогласных с ним сначала Киев, а потом — и остальные города. Так и произошло в итоге в Днепропетровске, Одессе, Харькове — там больше нет пророссийских акивистов, журналистов, политиков.

- Но в Крыму сценарий поменялся по ходу пьесы.

- Тут тоже начало было похоже на битву, случившуюся в Киеве. 23 февраля в Симферополе прошли сразу 3 митинга - «русский», «меджлисовский» и «проукраинский». Мы с друзьями пришли к выводу, что вооруженная борьба неизбежна, и решали как нам поступить — бежать из Крыма или начинать поиск соратников. Бежать мы не захотели. В этот момент началась «перезагрузка» крымской власти. Вместо прежнего премьера Анатолия Могилева был назначен Сергей Аксенов. Все действия старого премьера были направлены на одну задачу - «любой ценой избежать крови».

- И как правило, именно такая позиция и приводит к пролитию крови.

- Могилев имел прямое отношение к силовым структурам и прекрасно понимал, что в Крыму применят те же самые «майданные» технологии. 25 февраля в правительстве Крыма состоялась тяжелейшая беседа с руководителями Меджлиса Рефатом Чубаровым и Ахтемом Чийгозой. Они знали, что будут срывать намеченную на следующий день сессию парламента полуострова.

Я почувствовал, что все остальное сейчас потеряло значение — нужно действовать.

ЗАПАЛ ВОЙНЫ УЖЕ БЫЛ ПОДОЖЖЕН

- Я пошел к Верховному совету Крыма. Там собралось около 10 тысяч человек - «пророссийских» и «меджлисовцев». Всех было примерно поровну, только с «русской» стороны было много женщин и стариков. Они пришли поддержать переназначение премьера Крыма. А со стороны Меджлиса пришли мужчины молодого и среднего возраста, агрессивные, организованные. Была смешная ситуация, когда приехала к нам на помощь колонна из Севастополя и случайно зашла в тыл к сторонникам Межлиса. Я подошел к их командиру и говорю: «Русские с другой стороны здания». Он глянул на мою восточную внешность и на минуту оторопел, задумался, удивился.

Я примерно представлял что сейчас начнется, но мне было важнее быть и участвовать в этом. Я уже не колебался.

- Началась драка...

- Я до сих пор помню лица людей, с которыми мы сцепились руками в цепочку. Рядом со мной стоял мужчина, борец, с перебитым носом. Он был такой надежный, сдерживал своих и чужие на него не особо-то и лезли. Как-то быстро исчезла милиция. Коридор держали активисты. А потом, видно иссякло терпение, толпа «меджлисовцев» ударила в русских. Там где был я, в эпицентре, о драке даже речи не было, люди просто повисли друг на друге. Было понятно — упадешь, затопчут на смерть. Пожилому мужчине стало плохо — на несколько секунд и русские и татары раздвинулись, чтобы он выбрался из толпы.

- Вы проиграли тогда?

- Побеждает тот, кто готов к борьбе. Через тридцать минут нас выдавили. Межлисовцы ворвались в Верховный совет и никто их не мог остановить. Во дворе Верховного совета осталась только сложенная горкой чья-то обувь, потерянная в толпе. Я шел домой и думал, что это поражение, за которым будет война. Никто даже не предполагал, что произойдет 27 числа утром.

- Появились «вежливые люди»?

- Да, в пять утра. И знаете это чувство того что обвинительный приговор, который был тебе подписан – отменен, ты можешь жить! Пусть на некоторое время, но тебе предоставлена отсрочка, и о том, что самого страшного – войны, к которой ты не готов, не будет. И еще есть чувство благодарности. До сих пор.

НАС ЗАЧИСТИЛИ БЫ, КАК ОДЕССУ И ХАРЬКОВ

- Вы обсуждали будущее Крыма без России? Что вы ждали?

- Отмена Верховной Радой в Киеве закона о статусе русского языка сразу поставила все на свои места. Но было понятно, что не русский язык был главной целью победившего Майдана.

Россия должна была потерять свою базу в Крыму, в Севастополе. Ее флот должен был уйти в никуда, а это означало бы одно – он просто должен был исчезнуть, так как другой полноценной базы для флота нет. Стратегия четкая. В итоге, Россия должна была вообще исчезнуть из Средиземноморья, ее геополитический потенциал в регионе стал бы равен нулю.

И организаторы Майдана были уверенны, что Россия им уступит и не пойдет на что-то серьезное. Уже вечером 26 февраля по украинским каналам заявили - «Меджлис разогнал крымских сепаратистов».

Сейчас уже известно, что лидеру крымских татар Мустафе Джемилеву присмотрели уже место для будущей резиденции в Бахчасарае на территории заповедника. То есть, мы ждали, что Крым будут усмирять другие люди, например - приехавшие из Киева «правосеки». Но Киев и Запад сделали ставку на Меджлис.

- Неужели в Крыму никто бы не сопротивлялся?

- Была бы череда кровавых конфликтов, открытых столкновений, в которых все русское движение в Крыму было бы уничтожено и зачищено вместе с руководителями. Посмотрите на Одессу, на Харьков... А невмешательство России окончательно подорвало бы ее авторитет и влияние.

ТОЛЬКО СЕЙЧАС ПОНЯЛИ ЦЕНУ МИРУ

- Как вам живется в «вежливом» настоящем?

- Нашу нынешнюю жизнь я назвал бы нормальной. Мы, среди всех регионов России не отличники, но и не двоечники, где-то на уровне троечников, но будем хорошистами. Есть к этому стремление. Приходится стоят в очередях, переоформляя множество документов. Но я обратил внимание на то что в этих очередях нет агрессивности, злости. То есть люди конечно же ворчат, но понимают — надо пройти этот путь и все встанет на свои места. Самое главное, что войны нет – и это действительно такое всеобщее настроение. Нам в детстве рассказывали, что самое главное на земле - это мир. А мы не верили и не понимали. Только сейчас поняли. Так вот. Мир у нас есть.


Самое читаемое сегодня

Главные новости дня